Современные
пансионаты и дома
сестринского ухода
для достойной жизни

banner
callme

Позвоните мне

Россия возрастная

Россия возрастная 10.10.2016 Россия возрастная
Через 10-15 лет жители старше 65 лет составят треть населения страны
03.10.2016

Страна стареет. Люди старше 65 лет уже составляют пятую часть населения России. Через 10-15 лет их количество возрастет до трети. Многие из них нуждаются в постоянном уходе и присмотре, который далеко не каждая семья может обеспечить самостоятельно. Специальный корреспондент ИД "Коммерсантъ" Ольга Алленова попыталась разобраться, где и как придется доживать российским старикам.
"Она кричала, кусалась, бросалась на родных и никого не узнавала"

"Во время службы пришло мне в голову: если скрутить трубочку из бумаги, будет бревнышко. И из этих бревнышек строю храм. Вот этот, трехэтажный, недавно построил. Сейчас монастырь девичий строю. А иконы — из интернета"
Фото: Петр Кассин, Коммерсантъ
Дом сестринского ухода "Усадьба Буньково" в Ногинском районе принадлежит компании "Желтый Крест" и работает с 2004 года — это одна из первых компаний на рынке. Если в "Акулово" делают упор на социализацию пожилых людей, то здесь — еще и на медицинское сопровождение, поэтому в "Усадьбе" живут более тяжелые пожилые люди. Это двухэтажное здание с большим участком, собственными машинами скорой помощи и штатом врачей: два терапевта, два психиатра, невролог, хирург. Врачи наблюдают своих пациентов, а также оказывают амбулаторные услуги, выезжая на дом: у пансионата есть лицензия на оказание медицинской помощи. В усадьбе живут 28 человек, практически все — с серьезными нарушениями здоровья.
В санитарной комнате пахнет шампунем, в душевой стоит инвалидное кресло. В кабинетах для занятий со специалистами — бытовые тренажеры, вертикализатор, массажный стол, наборы для арт-терапии.
"Когда Зинаиду Григорьевну сюда привезли, она кричала, кусалась, бросалась на родных и никого не узнавала,— рассказывает директор пансионата Татьяна Брянцева об одной из жительниц отделения деменции "Усадьбы".— Невролог и психиатр подобрали для нее лечение, агрессия исчезла. Шесть лет она здесь, состояние стабильное. Мы даже хотели перевести ее в другой наш пансионат, в Воскресенском районе. Там живут более сохранные люди, не требующие серьезного медицинского ухода. Но родственники хотят, чтобы она оставалась здесь".
У нас в больницах не хватает персонала и квалификации, человека там лечат, но ухода за ним нет
В пансионате "Желтого Креста" в Воскресенском районе 64 места. Поскольку там нет серьезной медицинской составляющей, то и услуги дешевле (от 36 до 60 тыс. руб. в месяц), чем в "Усадьбе Буньково" (60 тыс. руб. и выше). "Цена зависит от состояния здоровья клиента и набора услуг, которые ему необходимы",— объясняет Брянцева. Я прошу ее посчитать, во сколько обошлось бы проживание в этом интернате моей знакомой, живущей в ПНИ после инсульта. Выходит — 2 тыс. руб. в день, 60 тыс. руб. в месяц. Ее проживание в московском ПНИ обходится государству в 100 тыс. руб. в месяц.
Отделение реабилитации. Нина Ивановна и Зинаида Семеновна — после инсульта, одна из них не говорит, а только учится произносить первые слова. На высокой многофункциональной кровати лежит Алина Александровна: она перенесла перелом шейки бедра, идет на поправку. В соседней, мужской, комнате живут двое: Александр, оказавшийся в инвалидном кресле после тяжелого ДТП, и 90-летний ветеран ВОВ Василий Петрович. Татьяна Брянцева называет жителей пансионата по именам, интересуется настроением и жалобами, ей охотно отвечают: жалоб нет, обед был вкусный, спасибо, а вот по телевизору показывают ерунду. Глядя на спокойные лица этих людей, вспоминаю ПНИ, где даже лечащий врач отделения не знает имен своих пациентов, где люди не могут выпросить обезболивание при зубной боли, а онкологические больные умирают в мучениях за ширмой в общей палате.
В паллиативном отделении сейчас два человека. Первая пациентка — в коме, на лице маска, присоединенная к системе подачи кислорода, рядом монитор. Она могла бы лежать в больнице, но родные хотели для нее лучших условий. Вторую привезли сюда из другого пансионата, где за ней не смогли ухаживать: пролежни на ее теле лечили очень долго, а сейчас она садится в кровати и сама ест ложкой. "Мы стараемся максимально ее активировать",— говорит Брянцева. Проживание в этом отделении дороже, чем в остальных: учитывается и отдельный круглосуточный медицинский пост, и постоянно работающее медицинское оборудование, и одно-двухместное размещение.
"Соцзащита — последний оплот совка, она живет в 1956 году"

"У многих пожилых людей нарушены биоритмы, и в течение дня необходимо их чем-то занимать, чтобы ночью они хорошо спали без снотворного"
Фото: Петр Кассин, Коммерсантъ
На рынке социальных услуг для пожилых людей пока еще мало профессионализма, считает генеральный директор компании "Желтый Крест" Рамаз Ахметели,— его мало и в коммерческом секторе, и в государственном. Именно поэтому в "Усадьбу Буньково" до сих пор привозят пожилых людей с пролежнями, порой в критическом состоянии. Их привозят и из коммерческих пансионатов, где незнакомы с правилами ухода за такими людьми, и из госучреждений. "У нас в больницах не хватает персонала и квалификации, человека там лечат, но ухода за ним нет. Отчего пролежни возникают? Оттого что человек лежит сутками в одном памперсе или обездвижен, а его никто не переворачивает. То же самое в ПНИ. Нет грамотного ухода. А уход — это работа. Если не делаешь качественно — это преступление, такое же, как торговля наркотиками",— считает Ахметели.
Передо мной фотографии неизвестной мне женщины, умершей в прошлом году. На фотографиях нет ее лица, только части тела: руки с багровыми синяками, бедра и спина в пролежнях. Медики в Буньково сделали эти снимки, чтобы объяснять на обучающих семинарах для своих начинающих работников, к чему приводит повседневная халатность. "У этой женщины был рак, родственники забрали ее из ПНИ и привезли к нам,— говорит Ахметели.— В интернате ее привязывали к кровати на всю ночь. Это преступление, но, видимо, в интернатах это повседневная реальность. И мы своими налогами оплачиваем существование такой системы".
В реформу ПНИ и государственных домов престарелых Ахметели не верит, но он убежден, что система в целом будет меняться: на федеральном уровне уже говорят о необходимости развития стационарозамещающих технологий. Интернаты со всех сторон все менее выгодны государству: содержать их дорого; очередь туда не уменьшается, а значит, и социальная напряженность тоже; общество все больше узнает о нарушениях прав человека в интернатах и начинает требовать альтернативы.
Интернаты со всех сторон все менее выгодны государству: содержать их дорого; очередь туда не уменьшается, а значит, и социальная напряженность тоже
По словам Ахметели, в стране нужно развивать профессиональную гериатрическую систему, которая предусматривала бы и надомное обслуживание пожилых людей, и размещение их в пансионатах или домах сестринского ухода. "Система должна быть такой, чтобы человек мог жить дома. В этом заинтересованы все: и семья, которая не будет испытывать чувство вины, и государство",— считает он. Система поддержки пожилых людей на дому будет стоить государству значительно дешевле, чем стационарное обслуживание, поэтому ее и нужно развивать — эту мысль за время нашего разговора Рамаз Ахметели повторил несколько раз. И только когда надомное обслуживание становится дороже стационарного или за человеком больше невозможно ухаживать на дому, его следует переводить в дом престарелых или дом сестринского ухода. В свою очередь, стационары должны быть небольшими, чтобы каждый клиент получал необходимое ему внимание.
Качественные изменения в государственной сфере ухода за пожилыми людьми требуют подготовки. По мнению Ахметели, сегодня в системе государственных интернатов нет информации о категориях граждан, которые там находятся: с какими они заболеваниями и в каком состоянии. "Мы не можем серьезно обсуждать развитие стационарозамещающих технологий — для начала нужно понять, кто живет в системе и сколько там тяжелых людей, которых нельзя отпустить на дом",— считает он. Необходимо категорировать и сами учреждения: "У нас есть ПНИ, дома престарелых, пансионаты, интернаты малой вместимости, а чем они отличаются друг от друга, никто не понимает. Человека с легкой или с тяжелой формами деменции могут поместить в одно и то же учреждение. А нужно использовать специфику учреждения на благо людям: если это более или менее сохранный пожилой человек, он может жить в пансионате, если это паллиативный пациент — в доме сестринского ухода, если человек с серьезным психиатрическим заболеванием — в специализированном интернате малой вместимости, но только не в нынешней системе ПНИ".
Хорошей альтернативой ПНИ и государственным домам престарелых, по словам Ахметели, могут стать частные пансионаты: "Расходы на социальное обслуживание государство будет сокращать. Поэтому нужно, чтобы те, кто может платить, платили, а те, кто не может, получали услугу бесплатно".
Чтобы частные пансионаты действительно превратились в альтернативу государственным интернатам, необходимо усовершенствовать законодательство: на федеральном уровне принять минимальные стандарты в сфере стационарного социального обслуживания. По данным некоммерческого партнерства "Мир старшего поколения", сегодня в Москве и Московской области около 5,5 тыс. мест в частных домах престарелых. Из них только около 1,5 тыс. мест более или менее отвечают базовым требованиям. "Так называемый бизнесмен снял домик в садовом товариществе, нанял гастарбайтеров и назвал это место социальной гостиницей,— рассказывает Рамаз Ахметели.— Объявил цену — 800 руб. в сутки — и берет всех подряд: и онкологических пациентов, и паллиативных, и хирургических. Какие там будут условия за 20 тыс. руб. в месяц? Врача нет, медсестры нет, грамотного ухода нет. Вот чтобы такого не происходило — нужны стандарты для таких учреждений. Да, врачебная лицензия на медицинскую помощь необязательна, врачи могут приходить из районной поликлиники, но каждое учреждение для пожилых должно иметь медицинскую лицензию хотя бы на сестринское дело. Нельзя человека с пролежнями размещать в социальной гостинице"
Расходы государства на содержание человека в частном пансионате на 40% меньше, чем в государственном
Кроме того, федеральный стандарт должен гарантировать открытость таких учреждений для общественного контроля. Наконец, по мнению Ахметели, в России нужно создать институт профессиональных сиделок и высококвалифицированных медсестер: "Сейчас медицину начинают выводить из социальных учреждений, и, возможно, это правильно: есть система ОМС, и люди из ПНИ или домов престарелых не должны из этой системы выпадать. Но тогда медсестры в учреждении должны иметь больше знаний и опыта: в США медсестра может диагноз поставить, а наша только укол сделает. Что касается сиделок, то сегодня и в семьях, и почти во всех частных пансионатах они непрофессиональные. В государственных учреждениях их и вовсе нет. А ведь профессиональные сиделки — это основа для развития и надомного обслуживания, и гериатрической и паллиативной стационарной помощи".
Все эти меры нужно принимать уже сейчас, убежден мой собеседник, потому что количество пожилых людей в России будет расти. Сегодня россиян старше 65 лет — 20% от общей численности населения страны, а к 2030 году их будет почти 30%. Мнение этой части избирателей для государства всегда весомо, кроме того, к этой теме есть растущий общественный интерес. "Соцзащита — последний оплот совка, она живет в 1956 году, и никто не думает о том, что будет твориться в этой сфере через десять лет. А волна надвигается",— говорит Ахметели.
Люди хотят жить в хороших условиях. Они не хотят в ПНИ. Им просто не дают выбора
Преимущества привлечения частного бизнеса и НКО в государственную сферу соцуслуг очевидны, и законодательство тут на стороне третьего сектора. С 2015 года в каждом регионе действует государственный реестр поставщиков социальных услуг, в который помимо государственных учреждений могут входить НКО и коммерческие организации. Попав в реестр, они могут выполнять госзаказ наравне с государственными ПНИ или домами престарелых. По федеральному закону о соцобслуживании (ФЗ N442) любой пожилой человек, нуждающийся в размещении в доме престарелых, может сам выбрать, куда ему идти: в частный пансионат или государственный интернат. Органы соцзащиты обязаны направить его туда, куда он хочет. За этим человеком в учреждение придут и государственные деньги.
Однако на практике региональные чиновники затрудняют вхождение в реестр представителей третьего сектора, говорит Ахметели. Многие государственные интернаты не выдерживают конкуренции с частными, а значит, госфинансирование будет перераспределяться в пользу частников. Возможно, это невыгодно региональным чиновникам, включенным в коррупционные схемы вокруг больших социальных учреждений. Финансирование любого ПНИ строится по принципу: 60% — расходы на содержание гражданина и его обслуживание, еще 40% — капитальные расходы. В частном секторе капитальные расходы включены в общую стоимость обслуживания, то есть в те самые 2 тыс. руб. в сутки с человека. Таким образом, расходы государства на содержание человека в частном пансионате на 40% меньше, чем в государственном.

Возврат к списку

Оформить заявку

Информация о подопечном:

Ф.И.О. Возраст Пол Подвижность Отношение к окружающим Есть ли серьезные заболевания?

Собираемая информация используется исключительно для осуществления связи с Вами, повышения качества удовлетворения Ваших запросов и не передаётся третьим лицам

Схема расположения наших домов престарелых

Задать вопрос


 
Ваше имя*
Телефон для связи*
Электронная почта*
Ваш комментарий
*
 

* - обязательные поля